«Мы не фабрика
печенья!»

Я до сих пор помню, какое удовольствие приносило мне составление выверенного правового заключения или отточенного процессуального документа во время стажировки в De Brauw Blackstone Westbroek. Тот самый момент озарения, когда после долгих часов – а порой и дней – анализа ты наконец добираешься до самой сути дела. Находка именно того прецедента, который был необходим; ключевая формулировка, скрытая в необъятных материалах дела; изящная и меткая метафора, способная склонить судью на твою сторону.

И что еще ценнее – доверитель зачастую разделял твой восторг. Ценность этой кропотливой работы признавалась безоговорочно.

А вот оценить, можно ли было выполнить эту работу качественнее или быстрее, клиенту было куда труднее. В силу этого вы были вольны действовать по собственному усмотрению: выбирать отправную точку, следовать любым многообещающим направлениям анализа и углубляться в них настолько, насколько сочтете нужным. По вашей собственной оценке, вы подготовили максимально качественный продукт с разумной степенью эффективности. Выставленный счет за юридические услуги оспаривался крайне редко. Прекрасный способ зарабатывать на жизнь.

Когда искусственный интеллект пришел в юридическую профессию, я недооценил, насколько удовлетворение от работы определялось именно теми задачами, с которыми ИИ сегодня справляется быстрее и лучше: тщательным анализом фактов и норм права, поиском и формулированием аргументов, искусством их убедительного изложения.

Я слишком легкомысленно полагал, что стоит юристам осознать, как ИИ освобождает их от рутинной механической работы, они с радостью примут на себя совершенно иные обязанности. Начнут вырабатывать правовые стратегии, координировать ИИ-агентов, формировать междисциплинарные команды из юристов и инженеров, выстраивать стандартизированные процессы. У них появится больше времени для общения с доверителями и привлечения новых клиентов.

Мне это представлялось захватывающей эволюцией профессии. Деятельность перестала бы быть однообразной, сосредоточенной исключительно на юридической догматике. Фирмы стали бы функционировать как полноценный бизнес, открывая простор для инноваций и предпринимательского подхода.

Познакомившись со свежими отчетами о стремительном росте использования ИИ в юридической сфере, вполне можно прийти к выводу, что юристы приняли эту технологию безоговорочно. Реальность, однако, куда сложнее.

За последние два года я провел более сотни стратегических сессий в юридических фирмах Нидерландов и других стран. Вновь и вновь я убеждался: юристы проявляют наибольший энтузиазм по поводу ИИ лишь тогда, когда он помогает им делать в большем объеме то, чем они уже занимаются. Перспектива же делегировать системе серьезный правовой анализ или составление ключевых документов вызывает несоизмеримо меньший восторг.

Многие вовсе не стремятся становиться «оркестраторами ИИ», стратегами, технологами или предпринимателями в подлинном смысле слова. Они хотят оставаться признанными экспертами, практикующими свое ремесло: самостоятельно изучать фактические обстоятельства и прецеденты, лично писать правовые заключения, выступать в суде по памяти – и получать достойное вознаграждение за отработанные часы. И не стоит лукавить относительно этого последнего фактора: если ваш доход формируется по почасовой ставке, зачем вам стремиться к тому, чтобы работа занимала меньше времени?

Кроме того, я недооценил профессиональную гордость коллег по цеху. «Мы вам не фабрика печенья!» – патетично заявил недавно управляющий партнер перед аудиторией согласно кивающих коллег. На мой взгляд, в этой реплике проявилось нечто большее, чем просто ошибочное убеждение в том, что юридическая работа не поддается стандартизации. В ней отразилась глубинная привязанность к ремеслу, а также к статусу и автономии, которые оно обеспечивает.

Если бы юридические фирмы коренным образом перестроили свои рабочие процессы, сделав ИИ ядром операционной деятельности, а не факультативным инструментом в рамках устоявшихся практик, качество услуг возросло бы многократно, а сроки их оказания резко сократились. Сами процессы стали бы прозрачнее, их было бы легче контролировать юристам и объективно оценивать доверителям.

Но неизбежно происходит и другое. Свобода выстраивать работу исключительно по собственному усмотрению – или, выражаясь менее дипломатично, свобода быть неэффективным – начинает стремительно сжиматься. Теперь я понимаю: именно здесь для многих юристов кроется источник подлинного дискомфорта. И большинство из них пока не готовы с этим смириться.

Пока фирмы-конкуренты используют ИИ лишь для ускорения привычных рабочих операций, а традиционная бизнес-модель сохраняет рентабельность, подобная сдержанность может казаться вполне рациональной. Однако при этом упускается из виду конкурентная среда, стоящая на пороге тектонических сдвигов.

Формируется принципиально новый тип поставщиков юридических услуг: компании, сделавшие безоговорочную ставку на искусственный интеллект. В последние месяцы так называемые «AI-native» (первично цифровые на базе ИИ) фирмы стали появляться в США и Великобритании. В числе ярких примеров – британская Garfield AI и американская фирма Crosby, привлекшая в этом году от инвесторов более шестидесяти миллионов долларов.

В Нидерландах недавно также открылась первая AI-native юридическая фирма – Driven Lawyers, основанная двумя выходцами из ведущих юридических фирм нидерландского «Магического круга» (Dutch Magic Circle).

В таких фирмах первичный прием и регистрация дел полностью автоматизированы. ИИ систематизирует входящую документацию и запрашивает недостающие сведения. Затем специализированные ИИ-агенты проводят правовой анализ, формируют первоначальные проекты документов, используют визуализацию для доступного изложения сложных юридических конструкций клиентам и прогнозируют встречные доводы оппонентов. Небольшая группа высококвалифицированных юристов направляет работу ИИ-систем и несет персональную ответственность за конечное качество юридического продукта.

Доверители оплачивают услуги по фиксированной ставке (fixed fee), которая существенно ниже тарифов традиционных фирм. Соответственно, экономическая модель поощряет максимальную эффективность, а не раздувание биллинга и накрутку оплачиваемых часов.

На сегодняшний день подобные игроки закрывают узкие специализированные ниши. Однако в ближайшие годы они неизбежно расширят спектр предлагаемых услуг и окажут колоссальное ценовое и конкурентное давление на традиционный консалтинг.

Юридические фирмы, внедряющие ИИ сегодня без должной решимости, рискуют осознать необходимость перемен слишком поздно. К тому моменту наиболее предприимчивые и мыслящие на опережение партнеры уже покинут их ряды, чтобы основать собственные AI-native практики.

И это вновь возвращает меня к разговору с молодым стажером-адвокатом. Первые годы практики, о которых я вспоминал с такой теплотой, для неё представлялись идеальным образом того будущего, на которое она рассчитывала. Я больше не повторю ошибки и не стану обещать ей, что искусственный интеллект непременно сделает профессию более увлекательной.

Если главное, что привлекает вас в юриспруденции, – это живое интеллектуальное ремесло, свобода действовать вне рамок унифицированных стандартов, а также особый социальный статус и престиж, недоступные многим другим профессиям, – я прекрасно понимаю, почему описываемая мной трансформация может казаться удручающей.

Однако я хочу, чтобы она твердо знала: решение правовых задач, особенно комплексных и нестандартных, по-прежнему будет требовать глубокой человеческой экспертизы, правового суждения и профессиональной ответственности.

Потребность в юридическом анализе высокой интеллектуальной сложности никуда не исчезнет. Ключевые компетенции классической школы сохранят свою ценность, хотя часть из них неизбежно уступит место навыкам работы с ИИ и общему пониманию бизнес-процессов оказания правовых услуг.

Будьте открыты этим переменам и стремитесь оперативно овладеть новыми навыками – тогда вдохновляющее и успешное профессиональное будущее останется для вас вполне достижимым.

Я по-прежнему твердо убежден в своем изначальном тезисе: искусственный интеллект делает юридические услуги качественнее, быстрее и доступнее. Для доверителей, нуждающихся в правовой помощи, это безусловное благо. Хотя, надо признать, далеко не для каждого юриста или стажера это станет поводом для радости.