• Что считать надлежащим использованием DTA, а где начинается злоупотребление?
• Почему, как показано в панели, даже в рамках BEPS Action 6 и MLI — страны демонстрируют конвергенцию в законах, но дивергенцию в практике?
• Как национальные суды находят “object and purpose” положений соглашений — и почему ответы в Канаде, Индии, Бразилии и Нидерландах разные?

Мы обсудим, что на практике означает применение PPT как универсального фильтра:

• где он становится правилом толкования,
• где — самостоятельной нормой,
• а где — источником конфликтов между судами и налоговыми органами.

• Methanex (UK Privy Council): не может быть “фиктивным” то, что представляет собой нормальную коммерческую структуру.
• Alta Energy (Canada SCC): GAAR не может переосмыслить договор; договор создаёт право на инвестиции.
• PepsiCo (Australia): кейс о лицензиях, роялти и вопросе источника дохода при энергетическом переходе.

Как эти дела формируют глобальную практику и где проходят границы допустимого?

Суд ЕС показал, что даже при формальном соблюдении условий директив (PSD, IRD) может быть отказано в льготе, если структура — “conduit company”.

Борис прокомментирует, как этот подход влияет на толкование соглашений и взаимодействие PPT и GAAR в Евросоюзе.

Модераторы IFA выделили напряжение между защитой налогообложения у источника и притоком инвестиций.

Мы спросим Бориса:

• как страны находят баланс между “source taxation” и “investment attractiveness”?
• может ли принцип “origin” (налогообложение там, где создаётся стоимость) стать новой парадигмой международного права?

IFA Lisbon 2025 отметила: «у PPT в разных странах — сильный локальный колорит».

Мы обсудим, как формируются эти “local flavors”: 

• где PPT становится инструментом развития институциональной практики, 
• а где — просто новой GAAR с другим названием.