Участниками сессии являлись Виктор Мачехин – доцент кафедры налогового права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), а также представляет Финансовый университет при Правительстве РФ.

Борис Брук – адвокат, советник российской налоговой и таможенной практики Dentons, специализируется на общих вопросах корпоративного и международного налогового права. Приглашенный преподаватель факультета права НИУ ВШЭ.

Дмитрий Кириллов – руководитель практики налоговых споров МЭФ PKF, адвокат.

Владислав Варшавский – управляющий партнер компании «Варшавский и партнеры», преподаватель кафедры финансового права НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге.

  В рамках сессии в формате вопроса-ответа обсуждались вопросы актуальности международного налогообложения в сложившихся обстоятельствах, а также перспективы международного планирования.

  Борис Брук по вопросу актуальности международного налогообложения высказался о том, что несмотря на политическую конъюнктуру, Россия не изолирована от внешнего мира, те же восточные страны, на которых Россия сейчас пытается делать определенный акцент в отношениях, так или иначе вовлечены в вопросы создания международной налоговой системы, и точно также заинтересованы в наборе универсальных правил, которые будут выработаны и зафиксированы на международном уровне. Международное налогообложение, по мнению Б. Брука, может умереть только тогда, когда Россия полностью замкнется на себе и не будет выходить во внешний мир, ни на коммерческом, ни на научном уровне. 

  Виктор Мачехин по вопросу актуальности международного налогообложения предложил рассмотреть наглядный пример из жизни. Из недавнего общения с коллегой Сурэном Адамяном, представляющим службу государственных доходов Республики Армения, В. Мачехин узнал, что в Армении сейчас находится около 50 тыс. российских программистов, что говорит о том, что на уровне физических лиц трансграничных операций стало намного больше, чем было раньше. Таким образом, через год-два тематика налогообложения российских программистов не может не проявиться в связи с возросшей активностью трансграничных перемещений, а также в связи с представлением законотворческой инициативы Минфина России про налогообложение физических лиц. Так выплачиваемые российскими организациями — работодателями вознаграждения за исполнение трудовых обязанностей дистанционно за пределами страны относятся в целях налогообложения к доходам от источников в России и облагаются по ставке 13% (15% — с части дохода, превышающей 5 млн руб. в течение года), пока они остаются налоговыми резидентами России, и 30% — после того как стали нерезидентами.

В рамках сессии были заданы интересные вопросы:

1. «Будет ли Россия также, как раньше признавать международные институты с учетом того, что она полностью завершила свои отношения с Европейским судом по правам человека. Какой будет тренд и отношение к международному планированию со стороны российской правовой системы в условиях выстраивания определенного железного занавеса».

В. Мачехин признал, что сейчас никто из юристов не осмелится дать ответ на вопрос о том, будут ли Россией признаны международные институты, но на этот вопрос может ответить представитель ФНС Анастасия Смотрицкая, которая выступит с презентацией по международному налогообложению.

По мнению В. Варшавского вопрос выхода России из каких-либо соглашений остается открытым. Но наша страна на данном этапе вынуждена ориентироваться не на глобальную экономику, а на национальные интересы и закрытый цикл экономики.

В. Мачехин отметил, что сейчас происходит некая ломка, когда существуют устаревшие налоговые режимы и новая действительность. Глобальное налогообложение продолжает развиваться, в рамках БЕПС Pillar 1, Pillar 2 установлены формулы расчета, которые настолько сложны, что непонятно заработают они или нет. С другой стороны, продолжают развиваться традиционные вопросы, когда через операции в офшорах идет косвенная передача имущества. Наглядный пример дела Vodafone в Индии, которая закончилась проигрышем бюджету, но этот вопрос по-прежнему глобально волнует налоговиков, и возможно, когда будет выработана некая позиция, то Россия все равно это будет учитывать, потому что полезные рекомендации ОЭСР воспринимаются разными странами вне зависимости от того есть железный занавес или нет.

Б. Брук по поводу перспектив международного налогообложения отметил, что отношения в рамках международного профессионального сообщества должны быть вне политической конъюнктуры.

2. Также в рамках сессии был задан следующий вопрос: «Тот стандарт налогообложения, который транслирует ОЭСР – это стандарт налогообложения, придуманный и намеренно созданный разными индустриальными странами и работающий на их бюджет, под это подстроены разные налоговые соглашения. Насколько текущие тенденции могут эту ситуацию переломить, и какая модель налогообложения могла бы быть альтернативой».

В. Мачехин отвечая на этот вопрос указал, что действительно согласен с тем, что предлагаемые ОЭСР изменения многим непонятны. На поверхности все хорошо, но что там внутри предлагается непонятно. При этом В. Мачехин указывает, что основная проблема глобального налогообложения – это то, что налоговые соглашения устарели и концептуально они хороши для очень простых ситуаций, но, когда мы говорим о трансграничных корпорациях, то соглашения просто не рассчитаны на ТНК. Еще 100 лет назад задавались вопросом, как будут облагаться ТНК с помощью соглашений. То, что сейчас предлагает ОЭСР производить расчеты налогов с помощью формул, от этого отказались и перешли на налогообложение отдельных компаний. И вот 100 лет развивалось налогообложение отдельных компаний, хотя в реальной жизни мы имеем дело с ТНК. И именно вот это несоответствие формы и содержания вызывают серьезные проблемы. И сейчас страны, которые хотят получить дополнительные средства в свой бюджет говорят, что это не отдельные компании, а единый бизнес, как можно к ним применять соглашения, если доля, допустим, кипрского посредника, очень маленькая, надо облагать налогом весь бизнес. И вот здесь соглашения ломаются, и эта глобальная проблема связана с появлением БЕПС. В документах БЕПС эти проблемы отражены, но в связи с тем, что ничего принципиального не придумано, будут работать с ТЦО или с новыми формулами, которые введены в рамках Pillar 1 и  Pillar 2. Возможно это хороший вариант, но, в случае не достижения консенсуса между юрисдикциями, то система не будет работать. На данном этапе, по мнению В. Мачехина, мы, скорее всего, движемся к этапу хоаса в международном налогообложении, но в каждой стране по отдельности все равно будет порядок. И в рамках этого глобального хаоса (приостановление налоговых соглашений и т.д.) нужно понять исходя из каких концепций будут даваться разъяснения в вопросах международного налогообложения. Кризиса международного налогообложения, как явления для практиков и теоретиков нет, но вот исходя из каких основ будут даваться ответы на вопросы остается открытым.

Б. Брук отмечает, что в своей практике он будет руководствоваться результатами коллективного разума, которые возникают в рамках IFA или ОЭСР, так как в России, если брать ее отдельно от остального мира, наука международного налогообложения, как экономическая составляющая, так и юридическая практика на начальном состоянии.

Р. Вахитов в ходе дискуссии отметил, что в рамках конгресса ИФА на сессии, где были представлены такие страны как США, Сингапур, Франция ничего конкретного про pillar 1,  

pillar 2 не обсуждалось. Но на сессии развивающихся стран бурно спорили о нововведениях, ни о каком консенсусе и речи не было. Так, кенийская налоговая администрация посчитала, что по вот этому pillar 1 у них будет всего 11 компаний, уплачивающих налог, тогда как сейчас им платят налог digital service tax (DST) 189 компаний. И соответственно, ими был задан вопрос, найти хотя бы одну причину, почему Кения должна отказаться от своего DST, уменьшив количество налогоплательщиков, как минимум в 9 раз. Помимо Кении на сессии развивающихся стран были Индонезия, Бразилия, Колумбия, которые не были в восторге от этого глобального плана. Чем все это закончится пока совершенно неочевидно. Скорее всего, это будут национальные политики, которые будут как-то координироваться, и не факт, что консенсус будет достигнут именно в формате существующих компромиссных решений, предложенных ОЭСР. В части железного занавеса Р. Вахитов отметил, что не увидел предпосылок для его формирования, коллеги из других стран открыты, готовы обсуждать и общаться.

Д. Кириллов в рамках обсуждения отметил, что от введения pillar 1 России с ее инициативой поддерживать IT отрасли будет хуже, чем лучше. Сейчас государство кропотливо выстраивает систему стимулирования IT бизнесов, пытается вернуть уехавших из страны айтишников и строить эти отрасли фактически с фундамента. И в этой ситуации, когда мы получаем 0 налог на прибыль брать и следовать pillar 1, 2 с ее 15% было бы просто разрушительно. Поэтому здесь, по мнению Д. Кириллова, необходима осмотрительность и поиск баланса.

3. В рамках сессии был задан следующий интересный вопрос: «В России сейчас Федеральная налоговая служба проделала колоссальную работу по созданию прозрачной информационной системы администрирования налогов. Мы близки к тому моменту, когда денежные средства на уплату налоговых платежей будут списываться в без акцептном порядке и мы, как налогоплательщики, сможем посмотреть их корректность и оспорить в случае несогласия. Как вы считаете распространение такой системы в глобальном мире не поможет ли решить вопрос устарелости налоговых соглашений между странами или быть основанием для их пересмотра?».

Д. Кириллов отвечая на вопрос согласился с тем, что ФНС проделана огромная работа по созданию прозрачной информационной системы, но что касается без акцептного списания, то не хотелось бы в дальнейшем получить ответ, что система сама так посчитала. Он отмечает, чтобы такая система заработала глобально, нужны правила, некое общее соглашение. И в связи с тем, что некоторые связи оборваны, фискалитеты не могут договориться друг с другом, распространение такой системы маловероятно.

В. Варшавский также отметил, что такая ситуация на сегодняшний день невозможна.

Р. Вахитов по данному вопросу добавил, что в сравнении с тем, что было 20 лет назад в международном налогообложении, сейчас несравнимо более высокая степень и координации, и разрешения споров в данном вопросе. И тренд такой, поскольку идет глобализация, вопросы трансграничного бизнеса навряд ли будут снижать свое значение и влияние, и страны просто вынуждены будут договариваться друг с другом.

В заключение

В. Мачехин в рамках дискуссии предложил различать такие понятия как налогообложение и налоговое администрирование. Налогообложение – это то, где надо платить, применять формулы, и это чувствительная вещь для бюджета. Налоговое администрирование – это обмен информацией, постановка на учет и т.д. И тут есть вещи, которые можно было бы упростить, например создать единый реестр налогоплательщиков, хотя бы на региональном уровне (ЕАС, СНГ), унифицировать для удобства номер налогоплательщиков.

Д. Кириллов по поводу перспектив международного налогообложения кратко рассказал, что в течение этого года им решались многочисленные вопросы по релокации сотрудников, налогового резиденства, дистанционные работники, в том числе по фрилансу и трудовым договорам, и, соответственно, во всех этих случаях возникают, как частные запросы по отдельным работникам так и вывод за рубеж целых подразделений. Поэтому вопросы международного налогообложения очень актуальны. Если говорить о корпоративном структурировании, то компании хотят в ОАЭ, так как самая актуальная горячая юрисдикция, а с другой стороны нужно помнить что в ОАЭ появляется корпоративный налог с июня следующего года. В связи с этим возрос интерес к Free Zone.

В. Варшавский в конце выступления обратил внимание на два пункта в части таможенного законодательства:

1. Таможенные органы начали оспаривать сделки вывода денежных средств за рубеж, если фактически цель стояла только вывести деньги и ничего не получить взамен;

2. Определение Верховного суда от 06.09.2022 г., где указано, что таможенную проверку может завести не только тот таможенный орган, где зарегистрирована компания, но любой другой таможенный орган.